Первые два дня провели в Мюнхене; там и за две недели скучно бы не стало. Там не просто есть что посмотреть – там надо беречь голову и карточку памяти фотоаппарата от переполнения. Все фотографии делала Оля.

Случайно увидели (точнее, сперва услышали) на улице музыканта, который играл на аккордеоне. Вообще уличных музыкантов там, естественно, пруд пруди. И со мной не бывало уже, наверное, больше пятнадцати лет такого, чтобы я не мог оторваться; мысленно говорил, что, мол, после этой песни уже надо идти – и так несколько раз. Это оказался Ivan Hajek. Если искать сравнения с гитаристом, то у меня готовая параллель с Юрием Наумовым. Впрочем, это, конечно, оффтопик в общем потоке впечатлений от Мюнхена.

В Мюнхене имеется огромный зоопарк, якобы один из лучших в Европе. Я вообще не люблю зоопарки, но в этом выдержал почти целый день. А дети потом пошли на второй, потому что в первый мы не успели всё посмотреть. Кроме “заморских” животных, там устроена территория, где живут самые обычные куры, гуси, козы, лошади, и к можно входить прямо к ним в загородку, трогать их, и кормить специальным кормом, который тут же и продаётся в специальных автоматах. Бараны и козлы, как только услышат, что этот автомат крутится и выдаёт заплатившему порцию корма, сразу несутся туда, отталкивают ничего не ожидавшего ребёнка, и суют морды в окошко автомата. Наверное, это было не так дорого сделать, а какая радость детям.

Потом ехали к Альпам по отличным велодорожкам, не перенапрягаясь. Подъехав к самым предгорьям, в городок Kochel am See, залезли (пешком) на гору Jochberg, 1600 метров или что-то около того. Виды там открывались просто супер.

Ну, и потом примерно тот же путь обратно, обязательно купаясь минимум раз в день.

Местность около предгорий – это полный курорт. Городки, в которых десять гостиниц, двадцать ресторанов, и, похоже, больше ничего. Дома расписаны, целые улицы заняты террасами, все сидят, пьют пиво, какое-то стопроцентное расслабление. Gasthof и Beergarten есть в каждом посёлке; и все они потрясающе оформлены, и снаружи, и внутри, в каждом написано, что он, мол, открыт с 1234-ого или с какого-то примерно такого года.

Вершиной этого был Bad Tölz, действительно курортный город. Там, по крайней мере на центральной улице, просто не было других домов.

Насмотрелись на разных животных – в смысле, за пределами зоопарка тоже. И сельскохозяйственных, и других. Вот например пруд, в котором можно было купаться и плавать на общественных больших пластиковых досках – и в котором просто кишели какие-то огромные рыбы, сантиметров по 50 в длину, ладно что хоть купающихся не кусали

С погодой тоже повезло, не было слишком большой жары (к которой некоторые из нас были непривычны), дождь был только два дня. Я выполнил свою задачу: никуда не гнал на велосипеде, ехали так медленно и мало, как хотелось самому медленному. В результате все довольны. Мне, правда, хочется наконец нормально покататься; но в Хельсинки сейчас даже теплее, чем в Мюнхене, и покататься я обязательно успею.

На фотографиях видно здание полицейской академии (вам смешно, да?), куда школа была эвакуирована из-за плесени. Детей в последний раз привезли туда на автобусах, родителям нужно было добираться своим ходом.

Шестиклассники, закончившие начальную школу и уходящие в среднюю

Весь момент не отличался особой торжественностью. В Финляндии вообще не устраивают никаких “линеек”, а скорее наоборот, как мне кажется, стараются смягчить пафосность события. Например, нет определённого дня начала школы (типа первого сентября); каждый учебный год назначается в какой-то день, например в 2010 году это будет вторник 17 августа. Этот день даже не единый для всей страны – он устанавливается на районном уровне. Никакой “парадной формы”; некоторые дети (или скорее родители) надевают что-нибудь поприличнее, а многие – половина или больше – даже на такое не разгоняются, а приходят в том же самом, в чём ходят в школу постоянно. Конечно, никаких построений. Сразу, в первый же день, начинаются обычные уроки.

Директор произносит выпускную речь

Но вернёмся к теме – что же было в табеле у первоклассников? Оценки по шестибалльной шкале словами (примерно “замечательно”, “хорошо”, “достаточно”, “более-менее”, “в минимальной степени”, “неудовлетворительно”). А вот что оценивалось. Иногда мне даже трудно было перевести – в русском языке нет удачных аналогов:

1. Вежливое и дружелюбное поведение
2. Следование правилам
3. Обеспечение окружающим спокойной рабочей обстановки (ну уж это 100% финская специфика. В оригинале это два слова (työrauhan antaminen). По-русски я не справился меньше чем пятью.)
4. Способность работать согласно инструкциям.
5. Способность работать самостоятельно (неплохо сочетается с предыдущим?)
6. Способность работать в команде
7. Забота об общем деле
8. Родной язык, чтение
9. Родной язык, письмо
10. Родной язык, устная речь
11. Математика

Вот так… хотя предметов было не два (математика + родной язык), а примерно столько же, сколько и у меня тридцать лет назад. Но по остальным оценки пока не ставятся.

Знаю, что в финской школе к изучению иностранного языка относятся очень внимательно, да и каждая моя поездка в Финляндию это доказывает: говорят по-английски финны лучше немцев, а уж тем более – французов и итальянцев.

В чём же дело? Чем отличается подход финский от, например, нашего?

С тем, что обучение более эффективно по сравнению с, например, моей средней школой, я согласен. Скажем, на четвёртом году обучения английскому (два урока в неделю) дети уже иногда получают отрывки настоящих, неадаптированных текстов для чтения со словарём. Помню, мне в восьмом классе простой, не-”английской” школы это было совершенно недоступно. Однако мне не кажется, что именно обучению языкам, именно в финской школе, уделяется какое-то особенное внимание.

Насчёт немцев, французов и итальянцев у меня есть такая гипотеза: лучше них потому, что Германия, Франция и Италия – большие страны. В них, если не знаешь никакого иностранного языка, в меньшей степени чувствуешь себя
неполноценным. Например, на всех этих трёх перечисленных языках предостаточно книг и фильмов (возможно, заметно больше, чем на русском, если и то и другое можно посчитать). На финском их сильно меньше. Или, другой пример – преподаватель в институте, не знающий местного языка (и, следовательно, преподающий на английском) - рядовое явление, к которому студенту лучше бы быть готовым. В любом бизнесе, даже мелком, жить исключительно внутренним рынком – встречается, но заметно реже, чем в больших странах. В Голландии, Дании и Норвегии (страны, по населению близкие к Финляндии) на английском тоже говорят много и хорошо. Даже, кстати, лучше, чем в Финляндии. Думаю, потому, что в Финляндии во всех школах обязателен шведский (второй государственный язык страны), и для многих людей, которые выучили только один иностранный язык, таковым оказался шведский.

Теперь собственно про школьное образование. Я не специалист в этой области, единственный контакт с финской школой у меня через собственных детей, и всё, что мне видно – видно только оттуда. Вот что могу отметить:

- Учебники интереснее. По крайней мере того уныния, которое было у меня Х лет назад. Например, помню, вызвало восторг и продолжительное цитирование следующее стихотворение с натуралистичной иллюстрацией (первый год обучения):

- Quick, quick!
The cat got sick!
- Where, where?
- Under the chair!

Можно сказать, “дешёвая популярность”, но она помогает.

- Иностранный язык больше встречается в обычной жизни. Это связано с моей “гипотезой о маленькой стране”. Например, многие фильмы транслируют не дублированными, а только с субтитрами. Финский перевод Гарри Поттера выходил позже русского (дочь завоевала популярность в классе, поскольку раньше других узнавала, что там будет). В магазинах часто попадаются какие-нибудь товары, на которых требуемый по закону перевод на финский есть, но какой-нибудь не совсем полноценный.

- Тот же самый используемый алфавит на самом деле снижает барьер “иностранности”. Может быть, это непонятно из России, где практически никто не учит иностранных языков с кириллическим алфавитом. Представьте себе: выучить десяток слов-предложений, для минимального общения в магазине, на эстонском или на грузинском? Уверен, что большинством первое воспринимается как менее неподъёмная задача, именно потому, что эстонские слова мы уже можем хоть как-то прочитать, а для того, чтобы прочитать хотя бы название деревни на грузинском, уже нужно приложить некоторые усилия. Я оценил это, только когда выучил (в общих чертах) алфавит Хинди перед своей велопоездкой по индийским Гималаям.

- В российском, или по крайней мере советском времён моей школы, преподавании иностранного языка его приходилось учить так же, как, скажем, тригонометрические формулы (а для большинства, к сожалению, и почти все математические формулы). Просто учить список слов, или падежных окончаний – это трудно. Это почти как учить наборы случайных натуральных чисел от 1 до 10000 по десять штук. Это очень хорошо делают компьютеры, и не очень – человеческий мозг, потому что он не предназначался изначально для запоминания такого рода. А вот например запомнить человеческое лицо можно с одного раза, и вспомнить его через двадцать лет, даже если оно изрядно поменялось со временем, не кажется чем-то удивительным. Изучать язык более “так” – некоторые наверняка скажут, ”более правополушарно”, - эффективнее. Эффективнее запомнить песенку, и помнить формы личных местоимений из неё, нежели из грамматической таблицы. Одно мнгновение из фильма может заложить иностранную фразу на всю жизнь. Похоже, что на данный момент мало методик такого обучения, большая его часть делается по интуиции преподавателя. Может быть, иначе и нельзя, потому что как только методика будет сформулирована и разложена по полочкам, она уже не будет правополушарной. Но всё-таки какие-то, я даже думаю что значительные, шаги в этом направлении делать можно и нужно.

Всё написанное – мои личные спекуляции, ещё раз скажу, что в этих вопросах я не профессионал и даже не любитель.
Comments welcome…

В Финляндии кое-кому недостаёт известных прелестей Европы: и кухня местная не то чтобы давала повод для особой гордости, и с культурной жизнью не так богато, как в каком-нибудь городе размером побольше. Но здесь есть кое-что, что в Европе в большом дефиците: природа. Можно сказать, настоящая, и в относительной близости даже от столицы. И я счастлив, что использую возможность иметь с ней контакт.

Один из окрестных национальных парков устроен на территории, в середине которой два озера, а вокруг них – где-то прекрасный сосновый лес, где-то болота. Через болота построены мостки из досок, составляющие “маршруты”. Эти маршруты проходят через островки, на островках оборудованы стоянки: навес, кострище со скамейками вокруг.

Я люблю осень, и за две ночёвки на таком островке мы достаточно прониклись её дыханием. Настолько, что это словосочетание не звучит больше, как пустой автоматический штамп. Настоящие заморозки не подступали; утром иней на земле лежал, и озеро было подёрнуто льдом у берегов, но уже на восходе чувствовалась положительная температура, а берёзы всё ещё не облетели. Пора, запечатлённая Хуго Симбергом, ещё не пришла:

Ночью шёл дождь. Днём было на удивление солнечно. Наш “полноценный” день – средний между двумя ночёвками на улице – провели почти целиком расхаживая по окрестным “маршрутам” и просто дорогам. Я опасался, что вечером будет слишком много времени, когда нечего делать, ведь темнеет сейчас уже в семь, но это не оказалось проблемой, сидеть у костра детям не надоедало. А после попытки оторваться от яркого пятна и уйти в лес в полную темноту, без фонарей, у костра начались едва ли не ритуальные пляски. Совсем оторваться – уйти, скажем, на полчаса, – не получилось, они испугались

Мне немного жалко, что такое времяпровождение постепенно уходит, природы становится всё меньше. Я помню, как 20 лет назад можно было отъехать от Ленинграда на электричке на 40 километров (!) и попасть в почти такую же природу. Сейчас вместо сорока и в ста километрах незагаженного места не найти В Финляндии природа отступает медленнее, её ценят, но всё равно – мир меняется. Когда-то пионеры (или скауты) обязательно должны были уметь разводить костёр; сейчас, собственно, на Земле почти не осталось мест, где такое умение было бы можно применить. Не знаю, как этот вопрос решается современными пионерами/скаутами. Ну, что же.

Какие мысли эта книга вызвала у дочери – не знаю, не успели “обсудить произведение”. А у меня – вот такие.

Очевидная спускаемая мораль книжки такова: надо быть терпимым к проявлениям непохожести. Даже если кто-то не такой, как принято, это может как раз в чём-то быть полезным и для остальных тоже. Очень распространённая в западной Европе идея.

Я считаю большинство “западных” идей своими. Но ещё – мне всегда бывало интересно оказаться, на время или насовсем, “по другую сторону прилавка”, понять противоположную точку зрения на самом деле, так, что – если не разделить её, то прикинуть обстоятельства, при которых это было бы возможно. Такое с некоторыми моими представлениями о мире случалось. С западными идеями тоже, и вот иллюстрация тому.

Кроме способности понимать непохожее, из этой сказочки следует и другое заключение. Не нужно себя напрягать, чтобы как-то измениться к лучшему. Я – такой сам себе уникальный, такой как есть, и все должны уже за это одно меня почитать.

Здесь мы видим пример, куда можно зайти, если идти в этом направлении не думая. Из этой же серии – выпускники школы, которые не знают таблицы умножения, потому что считают, что учить её – это для них слишком нетворческое занятие, а учителя не могут сказать, мол, заткнись и учи, потому что так уже не принято. Оттуда же – дети возраста лет пяти, ходящие в памперсах (страшно смотреть); родителям, видимо, кажется, что не нужно от детей добиваться этого самого первого того, с чем младенец должен справиться. Здесь же и “искусство”, которого мы насмотрелись в Хельсинки предостаточно – за “произведением искусства” стоит человек, не умеющий даже на уровне школы рисовать/играть музыку/сочинять стихи, но его чувство собственной неповторимости прёт сквозь его “произведения” так, что больше в них не видно/слышно вообще ничего.

Надеюсь, каждый найдёт правильное для себя равновесие между жизнью по командам “равняйсь-смирно” и “вертикалью власти”, частью которой надо являться – и зеброй, который сам по себе бесценный д’Артаньян, и как раз потому, что постоянно ходит под себя.

В Финляндии это считается катастрофой. На кое-что другое вообще внимания не обращают. Например, дети в саду могут ходить зимой без шапки и сидеть голым задом на камнях. И никому никакого дела! Мы пытались возмущаться, но претензий просто не понимали. Воспаление ушей переносят 70% детей, это я в какой-то газете прочитал. Прикиньте, да? Но вот плесень – это конец, если она обнаружена в здании, то здание надо эвакуировать и ремонтировать.

Находка была сделана ещё в прошлом году, и школу ремонтировали. После ремонта анализы вроде показали, что всё нормально, но у некоторых детей, и вроде бы учителей, “всё равно наблюдались симптомы”, и один мальчик в пятом классе однажды упал в обморок.

И что теперь?

Теперь всю школу выселяют на капитальный ремонт. И вместо того, чтобы идти 200м, дети будут ездить на специальном школьном автобусе 12км в какое-то здание полицейского училища. В котором ещё и нет достаточного количества помещений, и классы придётся объединять.
Это, прямо скажем, удар ниже пояса, потому что у нас много чего было рассчитано именно исходя из того, что школа близко (и даже место жительства так выбрано). Например, задача забирать из школы усложняется просто принципиально. Главное в этой истории то, что ни у нашей дочери, ни у кого из её подруг, никаких симптомов нет, и они вообще бы никогда не узнали об этой плесени, на вид здание в полном порядке.

Я достаточно долго думал над вопросами типа “в какой мере большинство должно учитывать интересы меньшинства”. Но именно сейчас… ну вы понимаете, я сдерживаюсь в мыслях, но в общем слегка хочется, как маленькие дети говорят, “посадить в тюрьму всех плохих”. В смысле, блин, а если допустим у кого-нибудь аллергия на мух, и в школу однажды залетит муха и укусит его, то тогда тоже все остальные перестанут учиться, а я буду платить с заработанных денег ещё в два раза больше налогов, чтобы везде срочно поставили ультрасовременные мухоотпугиватели, а особо нуждающимся приставили персонального социального работника, который их бы отгонял?

И даже непонятно, за кого голосовать на выборах, потому что все подряд кандидаты сулят всем нечто в стиле того, что я в предыдущем абзаце описал.

Психолог, конечно, везде найдёт психологию, по принципу “для молотка все проблемы – гвозди”. Я не знаю, может быть, автор просто недостаточно долго обучала детей, так что никакого глобального изменения тут нет, ещё неделя-две и они бы так же научились. Или может дети заскучали по своей любимой компьютерной игре после полуминуты кручения скакалки. Не подписываюсь пока под интерпретацией, но факт безусловно имеет место: действительно прыгали, и действительно перестали.

Мне всегда интересно поболтать на тему “это окружающий мир изменился, или это изменились мы сами”. (А также на тему “а не одно ли это и то же”, но это только в узком кругу ). Что изменилось у младших школьников за последние 30 лет? Ну, появились компьютерные игры. Это серьёзно. Ещё – меньше кто живёт вместе с бабушкой-дедушкой, жилищные условия в целом улучшились. Неужели это так повлияло?

На Новый Год дочь получила в подарок электронный конструктор. Помню, как я в десять лет проводил часы, соединяя проводами батарейки, лампочки и моторчики, а потом аж транзисторы. Что изменилось в этой области за последние двадцать с лишним лет?

Конечно, конструктор гораздо эффектнее оформлен, вместо привинчивания проводов – соединения на защёлкивающихся кнопках. Это плюс. Но есть и один принципиальный минус, который не списывается на ностальгию по собственному детству.

В конструкторе есть все обычные элементы: батарейки, лампочки, резисторы. Есть “следующий уровень” – диоды, светодиоды, катушки индуктивности, транзисторы. И есть несколько готовых микросхем. Инструкция обещает “320 схем”. Это немало, но из этих схем больше половины – фактически подсоединение питания к микросхемам. Пример: “Сигналы полицейской машины”; соответствующая микросхема, батарейка, выключатель, динамик. Просто и быстро, но ведь это ничему не обучает, наивно подумал я.

При дальнейшем прочтении стало понятно, что цель “чему-то обучить” создателями конструктора очевидно и не преследовалась. Инструкция только рассказывает, как собрать ту или иную схему, причём с точностью до того, на штырь с каким номером нужно насаживать определённую деталь. Даже о разводке схемы думать не надо! Я ожидал бы увидеть объяснения сути явлений: что такое напряжение, ток и сопротивление; как они связаны; в чём смысл последовательного и параллельного соединения деталей. Мне кажется непедагогичным, когда написано “возьмите конденсатор 400uf”, и при этом нигде не сказано ни слова про то, что вообще это число 400 означает. Ведь ребёнок не будет знать, как получить один конденсатор 800uf, если у нас есть два по 400.

Местами краткие объяснения всё же встречаются (“поскольку в данной последовательной цепи ток невысокий”), но впечатление такое, что из нормальной инструкции выкинули 90%, и остались какие-то несвязные обрывки.

Неужели это та самая деградация российского, или советского, образования, о которой пишут многие современные учёные? Для примера могу порекомендовать отличную, хотя возможно местами слишком эмоциональную, статью одного из ярчайших математиков второй половины прошлого века, Владимира Арнольда, под названием “Новый обскурантизм и российское просвещение”. Я увидел ещё один пример подхода, где целью ставится объяснить не “Как оно работает? Почему это так?”, а “На какую кнопку нажимать, чтоб получить свою еду?” Это явление иногда называют “американизация образования”, и действительно в Америке оно чувствовалось очень сильно; я не буду использовать этот термин, потому что не хочу развешивать ярлыки и переводить свою мысль в плоскость “плохие американцы портят наше хорошее образование”. (Увы, несколько раз сталкивался с тем, что собеседник воспринимает меня именно так.)

Вместо того, чтобы понимать природу электричества и принцип работы разных непростых штук – транзистор я считаю непростым, – акцент сделан на том, как соединить готовые коробочки, чтобы получился звук полицейской машины. Конечно, в современном мире – да и в прошлом тоже – в реальной жизни гораздо большему количеству людей нужно знать, на какую кнопочку жать, чтоб из принтера вылезла накладная, чем как работает транзистор. Но вопрос, чему из этого нужно учить в детстве, для меня риторический.

Первый раз показал, что в сборках схем придётся участвовать и мне самому, так что я, конечно, расскажу (в той мере, в которой это будет вызывать интерес), о том, почему на батарейках указывают напряжение, а на лампочках – и напряжение, и мощность; и о том, почему светодиод нельзя подсоединить к батарейке напрямую, и так далее. Конструктор всё равно отличный, потому что собирать схемы действительно очень просто, и при таком преподавательском сопровождении, надеюсь, необходимое обучение всё-таки произойдёт.